Эксперт объясняет, почему рост цен почти не помогает бюджету, но бьет по нефтяным компаниям и грозит дефицитом топлива
Мировые котировки нефти на фоне конфликта на Ближнем Востоке перешагнули отметку в 100 долларов за баррель. Казалось бы, для Казахстана это повод для оптимизма, но известный эксперт нефтегазового рынка Олжас Байдильдинов уверен, что реальность гораздо прозаичнее, передает inbusiness.kz.
В беседе с корреспондентом inbusiness.kz эксперт объяснил, почему дополнительные доходы бюджета будут мизерными, а внутренний рынок топлива продолжает погружаться в кризис.
По его мнению, восприятие роста цен на нефть в обществе сильно преувеличено. Основная причина — специфика контрактов крупнейших недропользователей.
«Наша нефть не торгуется по тем спотовым ценам, которые мы видим на биржах. Крупные компании — Тенгиз, Карачаганак, Кашаган — это 70% нефтедобычи. Они продают сырье либо по долгосрочным контрактам, либо поставляют на свои НПЗ в Европе», — отметил эксперт.
Для бюджета выгода также ограничена. Из каждого доллара прироста цены казна получает лишь около 30% в виде налогов.
«Когда цена растет с 70 до 100 долларов, бюджет Казахстана получает примерно 9 долларов дополнительно с барреля. Это небольшая сумма. Чтобы эффект был сопоставим с «золотыми годами» 2011-2014, такие цены должны держаться минимум полгода-год», — пояснил Байдильдинов.
Более того, с его слов, текущий мартовский скачок цен — это лишь слабая компенсация за убытки от атак на КТК, из-за которых страна недополучила около 2-2,5 млрд долларов.
Внутренний рынок: добыча в убыток и риск перетока
Парадокс ситуации заключается в том, что высокие мировые цены только усугубляют проблемы внутри страны. Пока мир торгует по 100 долларов, нефть на внутренний рынок Казахстана поставляется по 20-25 долларов за баррель.
Основные риски по версии Байдильдинова выглядят следующим образом. При средней себестоимости добычи в 40 долларов обязательства поставлять 50-70% нефти на внутренний рынок по 20 долларов делают работу компаний убыточной. В результате за 15 лет добыча на старых месторождениях упала с 38 до 30 млн тонн в год — бурить новые скважины просто нет смысла.
Физически нефти хватает, но из-за дешевизны казахстанского ГСМ относительно соседей, как Узбекистан, Кыргызстан, топливо продолжает утекать через «серые» схемы. Высокие мировые цены только увеличивают этот разрыв и стимулируют контрабанду.
Дефицит мощностей НПЗ усугубляется. По словам эксперта, расширение Шымкентского НПЗ или строительство четвертого завода невозможно, так как для них физически нет свободной нефти, которую кто-то согласился бы поставлять в убыток.
Кто платит за дешевый бензин?
Особое внимание Олжас Байдильдинов уделяет аномальному ценообразованию на заправках. Сегодня разрыв в цене между регулируемым АИ-92 и рыночным АИ-95 в Казахстане составляет почти 30%.
«В России этот разрыв — 7%, в Эмиратах — 3%. У нас же государство фактически заставляет владельцев новых автомобилей, которым нужен 95-й бензин, субсидировать тех, кто ездит на старых машинах. Мы хотим обновления автопарка и экологии, но создаем аномальные условия, которых нет нигде в мире», — подчеркнул он.
Чего ждать потребителям после завершения моратория на цены? По мнению эксперта, возможны два сценария: либо продление заморозки из-за летних выборов, либо формальное повышение очень мелкими шагами по 3 тенге в месяц.
Но реальность такова, что рыночная цена АИ-92 сегодня должна составлять около 300 тенге за литр. Сдерживание цен лишь сильнее сжимает «пружину», которая рано или поздно выстрелит резким скачком, необходимым для выравнивания экономики рынка, резюмировал Олжас Байдильдинов.
Источник: inbusiness.kz
